Взгляды Платона на воспитание.





Практические аспекты воспитания рассматриваются Платоном в другой его работе, в «Законах». Она была написана в основном в 354 г. до н. э. (то есть за 7 лет до смерти) и относится к произведениям позднего периода его творчества. По свидетельству Диагена Лаэртского8 «Законы» были оставлены Платоном еще на восковых дощечках, то есть в рабочем виде и увидели свет после смерти философа, переписанные Филиппом Опунским, учеником Платона. Большинство исследователей считают, подлинным это произведение, как впрочем и «Государство».
Впервые в России «Платоновские разговоры о законах» вышли в переводе В. Оболенского9, а затем «Законы» были опубликованы под редакцией видных знатоков греческого языка С. А. Жебелева, Л. П. Красавина, Э. Л. Радлова10. Затем Последующие переводы были сделаны в советский период А. И. Егуновым11, которыми мы и воспользовались для своей работы. «Законы» написаны в диалогической форме и состоят из двенадцати книг. Цель написания диалога — представить второй по совершенству тип идеального полиса, который более приближен к реальности. В этом варианте нет уже того резкого разграничения граждан на три сословия. Платон уделяет большое внимание детальному анализу законов, которые необходимы для достижения идеалов. Характерно, что ряд предлагаемых Платоном законов имеет прямое отношение к проблемам воспитания граждан полиса. Таким образом, воспитание занимало важнейшее место, и в новом построении Платона этому вопросу посвящены пять книг.
В I книге мыслитель отмечает зависимость “истинного” законодательства от общественного и личного воспитания. Во II книге он обращает внимание на хороводное мусическое воспитание (поскольку для Платона участие в хороводах является мерилом воспитанности). В VI книге содержится перечень всех должностных лиц, которые занимаются вопросами воспитания в его идеальном государстве. В VII книге предпринимается детальный анализ возрастных ступеней воспитания, предлагаемых Платоном, и соответствующих им мероприятий. Особый интерес в VIII книге представляет предложение Платона о необходимости различных состязаний (мусических и физических), как способа проверки умственного, душевного и физического развития человека (определенное физическое и нравственное состояние служило критерием воспитанности человека).
В заключение хотелось бы отметить сложности, которые возникают при работе с такого рода источниками. Во – первых, ввиду того, что Платон не ставит своей целью написание педагогических трактатов, вопросы воспитания рассматриваются им в русле других аспектов жизни “придуманных” им полисов, что затрудняет вычленение взглядов Платона из текстов источников. Во – вторых, позиции мыслителя по вопросам воспитания, излагаемые в двух диалогах, заметно отличается друг от друга. Вместе с тем, идеи Платона о воспитании разбросаны по разным частям его произведений, что представляет трудности для уяснения концепции воспитания у Платона в целом.
Возможно, сложность анализа источника предопределила незначительную степень интереса среди историков и антиковедов к данной проблеме. Поэтому основная масса работ, ее затрагивающих — это труды по истории философии, истории искусства, истории педагогической мысли.
Обратимся, прежде всего, к работам сугубо исторического характера.
Дореволюционная отечественная историография представлена работами, в которых авторы акцентируют свое внимание, прежде всего, на различных аспектах функционирования античного полиса. Так, можно выделить исследование В. П. Бузескула12, посвященное организации школьного дела у древних греков. И хотя автор не ставит своей целью показать всю совокупность взглядов Платона на воспитание, но выводы, сделанные им в своей работе, позволяют нам с более высокой точностью говорить о соотношении педагогической теории Платона с существующей практикой.
В контексте вышеуказанных проблем, выдающемся русским мыслителем Н. И. Кареевым13 рассматривается также вопрос об отношении Платона к вопросам воспитания. Н. И. Кареев, в частности, отличал, что отношение Платона к человеку, к гражданину в идеальном полисе и разработанная для него система воспитательных мероприятий противостоят бытовавшим в то время индивидуалистическим тенденциям и их выразителям — софистам.
Дореволюционную историографию дополним работой Н. И. Новосадского14, — исследователя историко–филологического направления. Он занимался изучением школы и религии в древней Греции, и одним из первых сделал попытку рассмотрения во всей совокупности взглядов Платона на воспитание. Цель его исследования заключалась в том, чтобы показать педагогические идеалы Платона в связи с греческой действительностью. Его исследование можно условно разделить на две части: в первой даются теоретические положения Платоновской педагогики, во второй — его педагогическая система. В первой части его работ для нас представляет наибольший интерес обращение автора к вопросу о месте религии во взглядах Платона на воспитание. Во второй части исследователь вполне справедливо определяет взгляды Платона на воспитание, как сформировавшуюся педагогическую систему, а также отмечает, что ее “он изложил не в виде отдельного педагогического трактата", а в связи с вопросами об идеальном государственном устройстве и идеальных законах. Вместе с тем, отмечая изменение взглядов Платона на воспитание от одного проекта к другому, автор не указывает причин этой эволюции. Также в этой части он обращается к анализу возрастных ступеней воспитания и помимо этого дает оценку воспитательным мероприятиям, им соответствующим. В заключении автор приходит к выводам, что многие “мысли Платона, высказанные им по вопросам воспитания и образования", не были оторваны от действительности, “поскольку имеют историческую основу в жизни Эллады “, а также связаны с важнейшими вопросами входящими в область этики общественной и государственной жизни.





Этими тремя работами ограничивается доступная мне историография по дореволюционному периоду.
Историки советского периода к данной проблеме практически не обращались.
Из общей литературы по истории древней Греции можно выделить труд С. Я. Лурье15, который упоминая о взглядах на воспитание у Платона, показывает еще и свое к ним отношение “Воспитание и обучение наукам — пишет исследователь — имеет цель пробудить в душе человека воспоминания об ее пребывании в мире идей, как единственного источника знаний. А у человека с душой низшего сорта таких воспоминаний вообще нет, поэтому никакое воспитание и никакие науки не могут сделать из него государственного мужа”.
Последующие авторы16 не только не только не показывают свое отношение к вопросам воспитания, говоря о них вскользь, они в большей степени вообще не затрагивают этих вопросов.
Вновь историки обратили внимание на наследие Платона в 70е годы. Такой заметный интерес был обусловлен датой 2400–летием со дня рождения мыслителя.
Известный советский историк В. П. Волгин17 в своей работе, посвященный истории социалистических идей, обращается к вопросу о правомерности мнения некоторых зарубежных историков о Платоне, как родоначальнике социалистических идей. Такая трактовка идей Платона возникла, вероятно, в связи с выдвинутыми им проектами переустройства общества на идеальных началах. Историк увидел в них ярко выраженную классовую позицию Платона, которая выразилась в его нежелании заниматься воспитанием граждан полиса, занятых физическим трудом — “выходцу из трудящихся при всех его способностях будет трудно конкурировать с человеком, который был предназначен стать стражем”. Несмотря на это, автор вполне справедливо отмечает эволюцию взглядов Платона на воспитание от одного проекта к другому. Если в первом проекте, по-мнению В. П. Волгина “организация воспитания закрепляет за стражами наследственное право управления, превращая их в наследственную аристократическую группу", то во втором проекте “аристократия — группа замкнутая, но не при помощи организации воспитания”.
Непосредственно тему воспитания затрагивает Р. Б. Евдокимов181, разбирая вопрос о должностных лицах во втором проекте Платона — в «Законах». Он выделяет среди них и рассматривает “попечителя о воспитании”.
Таким образом, для работ советского периода характерна абсолютизация воздействия происхождения Платона на его взгляды — “политическое бытие Платона определило его политическое сознание"182, — а также акцентирование внимания на нежелании Платона заниматься воспитанием трудящихся граждан.
Для работ последнего времени характерен несколько иной подход.
В. А. Гуторов, обращаясь к утопичным, по его мнению, взглядам Платона, вполне справедливо считает, что идея Платона о воспитании могут быть поняты", прежде всего, в контексте кризисной ситуации, сложившейся в греческом мире и в Афинах, в частности”. Автор отмечает, что мероприятия, которые предлагает Платон для воспитания идеальных стражей государства — это одно из составляющих программы по выводу полиса из кризиса для правителей, современников Платона, а посему “воспитание стражей” является одним из “краеугольных камней здания совершенного полиса"19.
Э.Д. Фролов20, рассматривая Платона, как одного из представителей общественно–политической мысли древней Греции, подчеркивает эволюцию взглядов на воспитание, сравнивая диалоги «Государство» и «Законы». Если в «Государстве» воспитание необходимо лишь для получения “наилучших служителей”, то есть для стражей государства, то в «Законах» “воспитание в принципе остается основой формирования и жизни гражданской общины”.
В качестве вывода отметим, что за исключением одной работы взгляды Платона на воспитание во всей своей совокупности историками и антиковедами не рассматривались. Характерной особенностью работ выше указанных авторов является анализ соотношения взглядов мыслителя с исторической действительностью.
Немаловажное значение для нашего исследования имеет обращение к рассмотрению работ историко-философского и философского направления.
Из зарубежных авторов можно выделить В. Виндельбанда, который в своем труде рассматривает воззрения Платона как неотъемлемый элемент древнегреческой философии. При этом исследователь отмечает обусловленность взглядов Платона на воспитание его теорией идей — “вся земная жизнь имеет смысл и ценность как воспитание к высшему сверхчувственному существованию"21.
Философские аспекты идей Платона вошли в русскую философскую культуру наиболее полно в XVIII в.22 А непосредственно, взгляды на воспитание русскими философами начинают рассматриваться со второй половины XIX в.
Н.Я. Грот, один из первых обращает внимание на взгляды о воспитании у Платона. Он занимается их рассмотрением в ракурсе платоновского учения о государстве, которое в свою очередь было связано с учением о добродетели. По мнению Н.Я. Грота23, для того чтобы в совершенном государстве воплотилась добродетель, Платон вводит “государственное воспитание”. Исследователь говорит, что Платон посредством государственной политики пытается воплотить в жизнь свои идеи о воспитании, направленные на достижение идеала калогатии — идеала внешнего и идеала внутреннего, учитывая при этом возрастные особенности граждан.





К историко-философскому направлению принадлежит труд С. Н.Трубецкого24. Философские идеи С.Н. Трубецкого перекликаются с идеями В.С. Соловьева, анализирующего философскую систему Платона, но в отличие от него он уделяет больше внимания взглядам Платона на воспитание.
По мнению С. Н.Трубецкого, особое внимание уделяется Платоном практическим аспектом воплощения идеального государства в жизнь и в связи с этим, поднимая проблему возможного прихода к власти некомпетентных и корыстолюбивых правителей, он предлагает как меру противодействия этому разработанную систему воспитания правителя, которая имеет преимущественно “эстетический и нравственно-дисциплинарный характер”. При этом, С.Н. Трубецкой подчеркивает приоритет государства в вопросах воспитания в совершенном полисе Платона.
В советской историографии близко к исследуемой нами теме подошла в своей работе А.А. Тахо–Годи25. Исследовательница обращает внимание на довольно узкий аспект к системе воспитания Платона, рассматривала в ней роль мифов. По ее мнению, мыслитель включением их в свои проекты, придает особое значение, ибо они должны выполнить воспитательную функцию.
Следующий исследователь философского наследия Платона В. Ф. Асмус261 обращается также к довольно узкому аспекту262 во взглядах мыслителя на воспитание. Он анализирует роль искусства в вопросах воспитания через призму Платоновской эстетики, которая уходит своими корнями в учение о бытии, идеях и познании, то есть в теоретические основы философии Платона. В. Ф. Асмус считает, что Платон при создании своего совершенного общежития задумывался о воспитании, с помощью которого люди могли бы быть подготовлены к жизни в нем и его сохранению. Согласно В. Ф. Асмусу мыслитель считал неприемлемым в системе воспитания “лучших” (которые бы управляли этим совершенным общежитием) наличие “профессионального обучения искусству”. Потому что искусство в этом случае выступает в роли ремесла, занятия несовместимого со статусом правителя.
Таким образом, была сделана попытка представить все доступные работы философского и историко–философского направления, которые затрагивали взгляды Платона на воспитание. В заключение можно сказать, что исследователи философского наследия мыслителя пытались дать философское обоснование его системе воспитания.
Перейдем к рассмотрению работ, посвященных педагогическим воззрениям Платона.
Из зарубежной историографии можно выделить работу Г. Г. Зоргенфрея27, представителя немецкой школы социальной педагогики, который обращается ко взглядам Платона на воспитание, хочет доказать, что мыслитель является родоначальником социальной педагогики. Для этого он сопоставляет некоторые элементы педагогической теории мыслителя с практическими мероприятиями предлагаемыми его современниками — социальными педагогами. Автор хорошо знаком с работой Н. И. Новосадского, и возможно, что он отталкивается в своем исследовании от этого труда, развивал его идеи о возрастных ступенях в концепции воспитания Платона. Новизной его работы является объединение возрастных ступеней в возрастные этапы, что позволяет автору унифицировать взгляды Платона со современной системой воспитания.
Из отечественной дореволюционной историографии представляет наибольший интерес исследование Шостьина А.П.28. Цель работы этого автора заключается в том, чтобы представить и сравнить взгляды Платона и Аристотеля касающиеся музыки. Если брать такую постановку вопроса по отношению нашей темы, то можно отличить узость исследования, поскольку автор обращает внимание лишь на один элемент мусического воспитания, из всей системы воспитания Платона — на музыку. В своей работе исследователь останавливается на двух больших проблемах: первое — воспитательное значение музыки, отводимое ей Платоном, вторая — элементы музыки (ритмы, лады, мелодии) пригодные, по Платону, для воспитания. Эта работа, в целом, имеет большое вспомогательное значение для нашего исследования.
Идеи следующего исследователя М.М. Рубинштейна29 во многом перекликаются с идеями Г.Г. Зоргенфрея по взглядам Платона на воспитание.
В отечественной историографии советского периода ко взглядам Платона на воспитание подходили в русле общей темы по истории педагогической мысли. Например, можно выделить общую литературу по истории педагогики30.
Более подробно на взглядах Платона о воспитании останавливается Е. Н. Медынский311, рассматривая первоначально афинскую и спартанскую системы воспитания в древней Греции, обратил внимание, что Платон в своей системе стремился объединить их некоторые черты (спартанского и афинского воспитания), что вполне справедливо. К сожалению, автор не приводит в качестве доказательств материал источников. Также к достоинствам работы можно отнести утверждение автора о том, что именно Платону “принадлежит первое в истории педагогики идея дошкольного воспитания”312. Общим местом практически для всех работ, написанных в советский период, является акцентирование внимания на социальном происхождении мыслителя.
Следующая работа, написанная Г. Е. Жураковским32, заслуживает более детального рассмотрения, поскольку взгляды Платона на воспитание проанализированы более подробно.





Этот автор обращается к вопросам воспитания Платона в русле отмеченной нами выше общей темы. Его отношение к ним сильно отличается от отношения предыдущих, разобранных нами авторов. Г. Е. Жураковский вполне категорично заявляет, что “несмотря на ряд внешних совпадений", две системы воспитания представленные в «Государстве» и «Законах» — “глубоко различны и должны быть трактуемы отдельно”. Свое утверждение автор обстоятельно доказывает, но мы остановимся лишь на некоторых из них.
По мнению автора, поскольку системы воспитания неразрывно связаны с его проектами, то разбор надо начинать с различия этих проектов. Так автор дает краткую характеристику государственной и общественной структуры обоих проектов и делает вывод, что в «Государстве» Платон разработал педагогическую систему сугубо для “господствующего класса”, а в «Законах» — для всех граждан. Следующее отличие автор находит в том, что в первом проекте “система воспитания и образования вытекает у Платона из отрицания семейного начала для господствующего класса и потому признается приоритет государства”, а во втором проекте — семья как институт образования допускается, но все же находится под контролем общественных организаций. Остальные отличия Г. Е. Жураковский находит в самой организации воспитания, которая отличается в одном проекте от другого.
С нашей точки зрения, все замечания автора справедливы, но категоричное утверждение о различии двух систем воспитании — ошибочно. Поскольку нельзя взгляды Платона на воспитание разорвать на две системы. Можно лишь говорить об изменении взглядов мыслителя и о причине этой эволюции.
В качестве вывода отметим, что работы, посвященные педагогическим взглядам Платона отличаются подробным разбором воспитательных мероприятий, которые предлагает мыслитель, но, практически, без всякой связи с реалиями исторического времени.
Особое место в нашем исследовании занимают работы, посвященные истории искусства и его видам.
Обратим свое внимание к зарубежной историографии.
Швейцарский исследователь А. Боннар один из первых увидел во взглядах Платона на воспитание идеи евгенического характера, доказывая данное утверждение тем, что “Платон создавал класс стражей…, руководствуется практикой выведения породистого скота”. А также исследователь упрекает мыслителя за то, что он, зная о сильном воспитывающем влиянии поэзии и музыки на “души людей», делает искусство в своих воспитательных мероприятиях “кровоучительным сверх всякой меры” 33.
Польский исследователь В. Татаркевич34 взгляды Платона на воспитание рассматривал в ракурсе эстетических взглядов Платона. При их разборе он высказывает свое несогласие с общественной точкой зрения, которая считает, что Платон “будто был врагом всякого искусства”. По мнению автора, мыслитель “несмотря на отрицательное отношение к искусству рассматривал его со знанием дела”, то есть он имел свой особый критерий для определения “хорошего”, “подлинного” искусства, которое могло быть использовано в воспитательных целях.
В отечественной историографии советского периода в работах учебного характера по истории греческой литературы, взгляды Платона на воспитание рассматривались лишь в связи с его эстетическими взглядами. При этом авторы А.С.Ахманов и М. Е. Грабарь – Пассек35 прослеживают эволюцию взглядов Платона на искусство, сравнивая диалоги «Государство» и «Законы», отмечая тот факт, что мыслитель допускал лишь такое искусство, которое могло быть пригодно делу воспитания. А С.И.Радциг36 связывает эстетическое учение с его теорией идей.
Следующий исследователь М. В. Алпатов37 считает, что критическое отношение к греческому искусству со стороны Платона (в подтверждении этого он приводит выдержки из диалогов мыслителя, где говорится об изгнании им из своего совершенного государства живописи, литературы и практически искусства в целом) можно объяснить тем, что оно переживало глубокий кризис в то время.
Для перечисленных работ характерна склонность сужать взгляды Платона на воспитание до рамок его “эстетического учения”, а также выделять в них негативное отношение Платона к искусству. В принципе, этот вывод вполне объясним, если исходить из специфики этих исследований.
В заключение обзора историографии остановимся на нескольких работах политико-правовой направленности.
Из дореволюционных авторов можно выделить П. И. Новгородцева38, который посвятил свой труд довольно широкой проблеме общественного идеала. Исследователь останавливается, касательно Платона, на внешних характеристиках совершенного государства. По мнению автора, мыслитель слишком удаляет свое государство “от других” и замыкает его в себе для достижения своего идеала. Он обрушивается с критикой на Платона, за то, что тот, таким образом, пытается создать “счастливую жизнь” “для избранных”, для людей, “надлежащим образом воспитанных и приспособленных к солидарной жизни”.
Одним из крупных исследователей историко-правовой мысли является В. С. Нерсесянц391. Взгляды Платона на воспитание он рассматривает392 как раз в данном контексте. В «Государстве» он подчеркивает лишь одну функцию воспитания — “поддержание и воспроизведение иерархии сословий”. А в «Законах» исследователь отмечает лишь регламентированность воспитания законами. Другими словами, вопросы воспитания для В. С. Несерсянца звучат в контексте структуры государства.





В работе была использована литература справочного характера40.
Таким образом, взгляды Платона на воспитание рассматривались исследователями различных направлений, но исследования, которые рассматривали бы эту проблему в целом, комплексно — нет.
Методологической основой нашей дипломной работы послужил концептуальный подход, предусматривающий изучение взглядов Платона на воспитание в неразрывной связи с исторической действительностью. В конкретном обращении к тексту мы следовали принципам исторического анализа источников, основанным на доверии к античной традиции. В работе были использованы опробированные методы исторической науки: сравнительно-исторический, системный, метод обобщения, а также генеральный принцип историзма.
Целью нашей работы является анализ взглядов Платона на воспитание, изложенных в его трактатах. Для ее достижения нами были поставлены следующие задачи. Первая — это рассмотрение исторических условий, повлиявших на формирование взглядов Платона на воспитание. Вторая — это выделение различных аспектов системы воспитания Платона и рассмотрение их точки зрения содержания, влияния традиционных систем (афинской и спартанской) воспитания, а также средств и методов воспитания.
Поставленные нами задачи обусловили структуру работы. Работа состоит из введения, двух глав и заключения, списка источников и литературы.


Они “подобно скоту — пишет Платон — ...всегда смотрят вниз, склонив голову к земле и стопам, могут лишь пастись, обжираться и совокупляться”. (IX, 586b) Это сословие философ называет еще — “толпа” (греч “охлос“). В этом заметно влияние кризиса полиса, когда “бессловесный демос перикловых и доперикловых Афин превратился в буйный оклос периода падения афинского величия”7. Платон считает, что это “стадо”, “толпа”, или “дельцы” должны подчиняться и повиноваться.
Во втором проекте, «Законах», мыслитель подошел к земельной реформе более реалистично. “Пусть будущих граждан будет 5040. Это число подходящее: так земледельцы смогут отразить врага от своих наделов. Настолько же частей будут разделены земля и жилища; человек и участок, полученный им по жребию, составят основу надела” («Законы», V, 737e). Философ выдвигает ряд условий существования такого порядка вещей.
Во – первых, “Более, чем дети о своей матери, должны граждане заботиться о родимой земле: ведь она богиня-владычица смертных созданий” (V, 740 a, b). Во – вторых, “каждый получивший по жребию надел должен считать свой надел общей собственностью государства” (V, 740a). Устанавливаются законы, запрещающие куплю-продажу земли.
Следующим правом и обязанностью было несение военной службы охрана и защита своего полиса во время военных действий. Армия представляла собой гражданское ополчение. Но “Пелопонесская война стала периодом, когда полисы в первый раз обращаются к наемничеству”8, что впоследствии полностью меняло характер и роль армии. Рассмотрим это явление с двух сторон. Во-первых, наемничество явилось одним из проявлений кризиса полиса, когда обозначился разрыв между армией и коллективом граждан, в силу того, что многие граждане отказывались исполнять свою обязанность. Помимо этого, наемничество усиливало финансовые трудности полиса, и в целом понижало патриотический дух в армии. Во-вторых, наемничество “говорит” уже языком профессионалов. И нам видится возможным, объяснить решение Платона о выделении из населения сословия воинов или “помощников” тем, что он ставит вопрос о профессионализме армии в своем идеальном государстве. Другими словами, мыслитель учитывает в своих произведениях негативные и позитивные стороны привлечения наемников для решения военных проблем полиса.
Единственная функция этого сословия, по мнению Платона, должна быть определена как “защитная”. Мыслитель доказывает необходимость нововведения “сложностью военного искусства” и его “несовместимостью с другими занятиями” («Государство», II, 374c–e). В «Законах» же все гражданские участвуют в охране своего полиса и вследствие этого их должно быть “столько, чтобы суметь отразить нападение” (V, 737e), для этого они находятся в состоянии постоянной подготовке к войне.
Третьей обязанностью граждан полиса было участие в политической жизни полиса, в его управлении. Но кризис проявил себя в равнодушии граждан к проблемам общегосударственного значения. Была введена даже плата за посещение народного собрания, чтобы как-то привлечь массы, заинтересовать их делами полиса. Но с другой стороны, дальнейшая жизнь Афин (IV в до н. э.) показала проблемность активного участия всего коллектива граждан в политической жизни. Народное собрание, как выразитель общих интересов, оказалось не способно к решению насущных проблем.
Для Платона же “те, кто густой толпой заседает в народных собраниях” (VI, 492b) не могут обладать знанием, необходимым для управления государством, ибо “...толпе не присуще быть философом” (VI, 494a). По мнению мыслителя, философы являются наилучшими людьми среди населения, которым присуща деятельность управления государством в силу своих способностей.
Поэтому Платон создает третье сословие, которое занимает привилегированное положение в его совершенном полисе и называет их “стражами”. Мыслитель со всей строгастью утверждает, что “ни государство, ни его строй, так же как и отдельный человек не станут никогда совершенными” (VI, 499b), “пока в государствах не будут царствовать философы, либо ... цари благородно и основательно философствовать” (V, 473d)9.
В «Законах» в отличие от «Государства» Платон вместо трехсословного деления10 решает “в зависимости от величины имущества ... установить четыре класса” (V, 744c). В этом втором совершенном государстве “должности и почести распределяются как можно равномерно, сообразно этому имущественному неравенству” (V, 744c). Управление этим полисом здесь находится в руках 37 правителей. Мыслитель называет их так, как и в первом проекте, “стражами”. По сравнению с другими должностями, правителем может стать далеко не каждый. Платон очень серьезно подходит к выборам правителей и пишет: “...если в хорошо устроенное государство поставить непригодную власть над хорошо установленными законами, то законы эти не принесут никакой пользы” (VI, 751b).
Внеся необходимые изменения в социальную структуру своих идеальных полисов, Платон ставит перед собой задачу обеспечения сплоченности и стабильности новых полисных коллективов. Обеспечению сплоченности и стабильности Платон придавал значение, потому что в полисе в период кризиса господствовали разобщенность, идеи индивидуализма и космополитизма. Чтобы понять, имелось ли различие в системе ценностей полиса, предложенного Платоном, и греческого полиса докризисного периода, рассмотрим, какие идеи являлись объединяющими для граждан полиса V – начала IV вв до н. э. К примеру, “привязанность к земле была равносильна преданности полису, давала ощущение своей неразрывной связи с ним и готовностью идти на жертвы во имя общегосударственных интересов”11. А совместное участие в военных действиях несло в себе идею защиты родного коллектива, своей семьи, своей собственности и, как мы уже отмечали, было пропитано духом патриотизма (поскольку военная служба была делом чести античного гражданина, неграждане не участвовали в военных действиях вообще или имели лишь вспомогательный характер). Как, впрочем, и участие в общем деле, в политике, в управлении определяло общие, единые для всех цели.





Это объяснялось тем, что гражданам полиса был присущ дух коллективизма, который давал каждому члену полиса ощущение слитности с гражданской общиной, что определялось преобладанием государственных интересов над частными.
Платон же писал: “...мы основываем это государство, вовсе не имея в виду сделать как-то особенно счастливым один из слоев его населения но, наоборот хотим сделать таким все государство в целом” («Государство», IV, 420b–c). Еще одно дополнение: “когда один из граждан такого государства испытывает какое-либо благо или зло, такое государство ... скажет ... что это его собственное переживание” (IV, 462e), которое доказывает, что в совершенном государстве существует общность интересов12.
Также гражданам полиса был присущ высокий дух гражданственности, определявший безукоризненное исполнение своих обязанностей, что давало ощущение своего привилегированного положения для граждан по отношению к другим категориям населения. А у Платона это вылилось в идею о безукоризненном выполнении гражданином своей единственной обязанности, соответственно своему сословию. Правило звучит так: “каждый делает свое, не разбрасываясь и не вмешиваясь в посторонние дела” (IV, 433d). Философ подводит под него вполне естественную основу. Он пишет: “... всякому ... мы поручили только одно дело, к которому он годится по своим природным задаткам, этим он и будет заниматься всю жизнь и достигнет успеха” (II, 373b, e). Это положение находит свой отклик во втором проекте, в «Законах». Платон и здесь утверждает, что “... предаваться двум занятиям или двум искусствам не способен, пожалуй, по своей природе, ни один человек” (VIII, 846b). Помимо этого ценилась верность патриархальным установлениям проистекавшая из почитания традиций и их хранителей — богов. Платон же считал, что именно боги дают образец идеальной жизни. В «Государстве», в первом проекте, он считает, что “в воспитательных целях из мифов должно быть изъято все недостойное богов” (II, 378b–383c). В «Законах» подробно описывается идеал жизни при Кроносе (IV, 713). В «Законах» боги также являются источником законодательства, ибо “законы, руководясь советом богов, сделают наше государство вполне счастливым и блаженными” (IV, 718b). А так же душа человека имеет божественную природу. “Из всех достояний человека, вслед за богами, душа — самое божественное, ибо она ему всего ближе” («Законы», V, 726a).
Также, греческим обществом порицалось культивирование аполитических настроений (то есть отрицающих полис) — индивидуалистских и космополитических. Но, тем не менее, эти негативные тенденции приобрели широкий размах в период кризиса полиса - в IV в до н. э. В полисной идеологии они трансформировались в идею “о праве сильного от природы на власть”. Примером может послужить изменение образа лидера.
Если ранее это был выходец из аристократической среды, который соединял в себе стратега и оратора, то теперь это либо выскочка из социальных низов — демагог (спекулирующий на народных настроениях) — либо военачальник с чрезвычайными полномочиями как военными, так и политическими, то есть, можно отметить, что появляются отдельные личности, которые могут взять на себя ответственность за судьбу полиса.
Свой вклад в развитие этих негативных тенденций внесли софисты, которых называли выразителями “новых идей”, поскольку они в центр внимания своих изысканий ставили личность с ее индивидуальным разумом и волей, что полностью расходилось с установками Платона13. Поэтому мыслитель резко отрицательно относился к новым веяниям и софистской доктрине. Он называет их не иначе как “некие частные мудрецы”, в совершенстве умеющие “перевоспитывать и переделывать людей на свой лад — юношей и стариков, мужчин и женщин” («Государство», VI, 492b). Это имеет пагубные последствия, так как софисты преподают “не что иное, как ... взгляды большинства и мнения, выражаемые на собраниях”, и называют это “мудростью” (VI, 493a).
Как отмечалось выше, Платон в своем проекте особо не считался с народным собранием, как выразителем воли большинства, тех самых земледельцев и ремесленников, которых он выделил в отдельное сословие. Теперь становится понятна его критика софистов, как пособников аполитических тенденций в полисе, поскольку Платон сохранил верность традиционным идеалам.
В эту систему ценностей мыслитель закладывает идею единства и на нее ориентирует свою систему воспитания. Чтобы лучше понять цели воспитания, рассмотрим эту идею более подробно.
Мыслитель определяет совершенное государство, как достаточное и единое (должно быть “достаточным и единым”) («Государство», IV, 323c). Естественно, что для него будет представлять “... большее зло для государства ... то, что ведет к потере его единства и распадению на множество частей”, а “... благо ... то, что связует государство и способствует его единству” (V, 462b). Например, для сохранения единства, Платон считает необходимым ввести определенные условия жизни для стражей — общность жен и детей, лишение владения частной собственностью, в том числе золотом и серебром (V, 464b–d).





Фролов Э.Д. считает, что “свойственный античному гражданскому обществу принцип сословной корпоративности нашел, таким образом, в Платоне превосходного защитника и обоснователя”, “но только для господствующего класса”14.
Соответственно, подвергается критике все, что может воспрепятствованию единению. Это богатство и бедность — “два враждебных между собой государства” («Государство», IV, 423a), которые “взаимно порождают друг друга” («Законы», V, 744d, e).
Во втором проекте, в «Законах» определяются законом пределы бедности и богатства (излишки просто изымаются в казну государства) (V, 744e–745a). “Такие установления Платона, по мнению В.П. Волгина, стали откликом на экономические и финансовые трудности полиса IV в. до н. э.”15. Можно отметить, что концепция Платона представляет собой достаточно жесткую схему — изменения, перемены в построенном совершенном государстве не предусматриваются. Например, он утверждает, что “…переход из одного сословия в другое — величайший вред для государства и с полным правом может считаться высшим преступлением” («Государство», IV, 434c).
В «Законах» Платон декларирует — “ни каких новшеств”, и в качестве примера приводит Египет с его многовековыми традициями (II, 659d, e). “Перемены во всем – пишет автор – это самое ненадежное дело” (VII, 797d,e).
Мыслитель придерживается идеи единства, так как по его мнению лишь она дает возможность называть государство “целым” или “справедливым”. Для Платона это является важным, потому что цель его “построений” — справедливое государство, которое и будет совершенным. В «Государстве» мыслитель отмечает, что справедливое государство причастно к добродетели (IV, 432b). В «Законах» же центр тяжести смещается на вопросы законодательства, “ради добродетели установил устроитель свои законы” (I, 631a). Эту важную добродетель “можно назвать совершенной справедливостью” (I, 630с). Другими словами, можно сказать, что Платон считает государство совершенным, лишь в том случае, если оно основывается ради добродетели, во имя справедливости. Это становится понятным еще и потому, что для Платона только справедливое государство может сделать людей счастливыми — ведь цель жизни в полисе определялось гражданами как возможность быть счастливыми, об этом говорит и автор диалогов: “наш набросок законов имеет целью сделать людей возможно более счастливыми и дружелюбными” («Законы», V, 743d).
Обратимся к целям, преследуемым философом, при рассмотрении вопросов воспитания в совершенных государствах, с учетом вышеизложенных фактов. На первый взгляд может показаться, что в первом проекте цель воспитания достаточно проста – подготовка граждан к своему делу, к выполнению своей единственной функции в государстве. Платон пишет: “… сделает справедливым государство – преданность своему делу у всех сословий – дельцов, помощников и стражей” («Государство», IV, 434с) (то есть автор хочет сказать, что каждый гражданин должен заниматься своим делом). Однако цель воспитания рассматривается Платоном гораздо шире.
Мыслитель говорит, что без обладания добродетелями мудрости, мужества, рассудительности16, государство не может называться справедливым. А эти добродетели в государстве будут лишь в том случае, если будут в государстве их носители. Другими словами, государство можно назвать мудрым только благодаря наличию сословия мудрецов или философов, мужественным в силу наличия воинов или стражей (“помощников”), а рассудительным же государство будет тогда, когда будет “гармония социальных интересов” — стражи управляют, помощники помогают, а дельцы подчиняются.
Интересно замечание В.Ф. Асмуса по этому положению. В частности, он отмечает, что “обособление от группы работников, обосновывается уже не на их профессиональных качествах, а на отличие их качеств от нравственных качеств работников хозяйственной сферы”17.
Платоном все свойства совершенного государства переносятся на человека (IV, 434e–435c). Исследователи, не раз, обращали внимание на такую сторону мировоззрения полисных греков, как не разделение проблем этических и политических18. Справедливый человек равносилен справедливому государству. В душе человека мыслитель выделяет три начала, которые выполняют такие же функции, что и сословия в государстве (IV, 435c–444a). Это: познающее или разумное начало, гневное начало или мужественное (или яростный дух) и неразумное или вожделеющее начало. Соответственно государству, рассудительным человеком можно будет назвать человек, у которого разумное начало господствует, начало яростное ему подчиняются, и оба этих начала управляют началом вожделеющим.
В качестве вывода Платон говорит: “каждый из нас только тогда может быть справедливым и исполнять свое дело, когда каждое из имеющихся начал выполняет свое” (IV, 441e).
Таким образом, цель воспитания в первом проекте будет следующая: — подготовить гражданина к своей единственной функции посредством приведения к согласованности имеющихся в нем начал.
В качестве дополнения отметим, Платон не считал нужным заниматься воспитанием дельцов — земледельцев и ремесленников. Мыслитель объясняет свое решение тем, что единственным достоинством этих людей может быть “подчинение человеку лучшему” (именно тому, которому он дает воспитание), поскольку, по его мнению, “занятия ремеслами и ручным трудом” ослабили у них лучшую часть души (IX, 590c).





Для мыслителя необходимо сделать из толпы, существующей в реальности в IV в. до н.э. фундамент для своего идеального государства, то самое третье сословие19. Это сословие будет слушаться, и управляться лучшими людьми — философами, а не софистами (“взимающих плату за учебу“) или недобросовестными лидерами. Для того чтобы облегчить себе исполнение своего замысла Платон сочиняет миф20, в котором можно увидеть преобразованную идею Гесиода о происхождении людей. После рассказа о порождении всего населения землей–матерью мыслитель поясняет: “хотя все члены государства братья, но бог, вылепивший вас, в тех из вас, кто способен править примешал при рождении золота, и потому они наиболее ценны, в помощников их — серебра, железа же и меди — в земледельцев и разных ремесленников” (IV, 414d–415b).
По мнению В.С. Нерсесянца “цель платоновского мифа состоит в том, чтобы обосновать послушание единомыслия братства граждан и одновременно их неравенства в структуре идеального полиса”21. А с точки зрения В.А. Гуторова, Платон вводит “элементы гесиодовского рассказа — в качестве основы для создания тенденциозной идеологической конструкции”22. Оба замечания вполне справедливы.
Во втором проекте, в «Законах», цель воспитания несколько иная23. Обратимся к ее рассмотрению.
Если в «Государстве» Платон рисует образ настолько идеального гражданина, что про него можно сказать: “…не стоит давать предписания тем, кто получил безупречное воспитание” (III, 425d, e), то в «Законах», он разочарован в достижении подобного идеала настолько, что готов изобразить человека, как куклу–марионетку. Тут тоже выдуман миф, который рисует человека в виде “чудесной куклы богов”, со множеством нитей влекущих ее в разные стороны. Но есть одна нить — “нежная и золотая” (остальные “железные и грубые”) — которой необходимо следовать, ибо это “златое и священное руководство разума — общий закон государства” (I, 644c–645). Другими словами, цель воспитания должна состоять в том, чтобы научить человека слушаться законы, стать законопослушной личностью, тогда его жизнь наполниться добродетелью, научить куклу играть в чудесные игры, правилами которых будут божественные законы. Платон определяет жизнь гражданина совершенного государства такими словами: “каждый человек должен мыслить обо всех без исключения людей так: не может стать достойным похвалы господином тот, кто не был раньше подвластным; поэтому более чем умением хорошо властвовать, должно хвалиться умением хорошо подчиняться: прежде всего — умением подчиняться законам, что будет означать подчинение богам; затем — умением юношей подчиняться старшим, честно прожившим всю свою жизнь” («Законы», VI, 762c).
В качестве вывода, можно отметить, что предусматривая серьезные изменения в социальной структуре полиса, Платон, тем не менее, остается сторонником прежней системы полисных ценностей, что, несомненно, было обусловлено историческими реалиями его времени. Несмотря на переживаемый греческими полисами кризис, старые нормы общественной жизни и морали продолжали действовать и оказали влияние на взгляды Платона о воспитании.


“Однако, — по меткому замечанию В.А. Гуторова — выдвигая столь революционную для своего времени идею полного равенства полов Платон, конечно не выступал в роли “поборника женских прав”4.
При анализе средств и методов воспитания предлагаемых Платоном, необходимо обратить внимание на возрастную градацию, используемую автором и на особенности каждой возрастной группы. Возрастные группы будут следующими5. Первая группа — дети от рождения до трех лет. Вторая — от трех лет до шести лет. Третья — от шести лет до десяти лет. Четвертая — от десяти лет до восемнадцати лет. Пятая — от восемнадцати до тридцати лет. Шестая — от тридцати лет до шестидесяти.
Для того чтобы представить во всей полноте, с учетом всех особенностей, систему воспитания, разобьем ее для наглядности на условные части.
Сам Платон говорит о необходимости двоякого воспитания, “это найдено — пишет он — еще с древнейших времен: для тела — гимнастическое воспитание, а для души — мусическое” («Государство», II, 376e). Соответственно: “тело следует обучать гимнастическому искусству, а душу — для развития ее добродетели — мусическому” («Законы», VII, 795d). При этом “мусическое будет … предшествовать гимнастическому” («Государство», II, 376e). В этом положении, как нельзя лучше отразился афинский идеал воспитания — калокагатия (ориентируясь на него был воспитан сам Платон), который означал, что человек должен “соединить в себе физическую красоту безупречного тела и внутреннее нравственное благородство”6.
Платон говорит об этом так — “если случится, что прекрасные нравственные свойства… человека, будут согласовываться и с его внешностью… это будет прекраснейшее зрелище для того, кто способен видеть” («Государство», III, 409d)7.
Обратимся к рассмотрению мусического воспитания, которое является наиболее важным с точки зрения Платона. Вполне закономерен вопрос о причине выделения мусического воспитания на первый план. Так как предметом мусического воспитания является душа человека, а душа — это самое ценное, что в нем есть, ибо имеет “божественную природу” и достойна всяческого почитания («Законы», V, 726-728), то именно душе нужно уделять первоочередное внимание. Исходя из этого, Платон в мусическом воспитании ставит и решает задачу развития определенных нравственных качеств в человеке. В первом проекте, ориентированном на воспитание стражей основные качества будут следующие — рассудительность и мужество (бесстрашие)8. Во втором проекте — рассудительность, мужество и “божественный страх” (стыдливость)9.
Какие же средства и методы предлагаются Платоном для развития этих качеств как у стражей, так и у граждан вообще? В первом проекте, в силу сложности выделения возрастных групп, (возрастные группы выделяемые в основном на материале диалога «Законы») ограничимся общими возрастными характеристиками.
Мыслитель не обозначает конкретный возраст, с которого должно начинаться воспитание. Он называет их просто — “детьми”. Платон говорит: “… во всяком самое главное — это начало, в особенности, если это касается чего–то юного и нежного. Тогда всего вернее образуются и укореняются те черты, которые кто-либо желает там запечатлеть” («Государство», III, 377a, b). Поэтому, мыслитель предлагает рассказывать детям такие сказки или “мифы”, которые бы “самым заботливым образом могли направить их к добродетели” (II, 378d,e). Ввиду этого, философ крайне озабочен качеством содержания информации, преподносимой детям, и подвергает ее самому тщательному разбору. Он хочет, чтобы информация “работала” на достижение поставленной цели — воспитание стража и развития в нем необходимых нравственных качеств.
За основу Платон берет поэтов, которые изучались в обычных школах, таких как Гомер и Гесиод и предлагает что в них следует оставить, а что следует убрать10.
Например, чтобы сделать будущих стражей “бесстрашными”, необходимо, по мнению мыслителя, изъять из поэм (III, 386c–387a, c, 388, a–d) “сетования и жалобные вопли прославленных героев” (III, 387d). А также, в целом, словесность должна стремиться воспитать будущих стражей — “рассудительными” (III, 389c–390a), “воздержанными” (III, 390b–d), “не слишком возбудимыми” (III, 389a) и ни в коем случае не “взяточниками” и “не корыстолюбцами” (III, 390е–391d). Вместе с тем Платон настаивает на необходимости запрета тех мифов, которые могли бы породить “в наших юношах склонность к пороку” (III, 392a).
В данном случае, Платон пытается формировать нравственные качества с помощью методов убеждения, таких как рассказ и внушение.
Следующим средством воспитания, по мнению мыслителя, должны стать песнопения и музыка в целом11. Платон, как и все греки, считал, что музыка оказывает сильное влияние на душу человека12. Поэтому, он не мог обойти стороной этот вопрос, столь важный в воспитании. Философ предлагает избегать мелодий, имеющих печальный характер (“смешанный лидийский, строгий лидийский”) (III, 398е), а также мелодий “расслабляющих”, “изнеживающих” и “свойственных застольным песням” (III, 389е) (таких как ионийские и лидийские). Поскольку они не допустимы для человека воинственного, которому должны быть близки дорейская и фригийская мелодии. По мнению Платона, эти мелодии, как нельзя лучше воспитывают в будущем страже необходимые нравственные качества, такие как “мужество” и “рассудительность” (III, 399а–c). Это означает пользоваться действием музыки правильно13.





“В связи с этими простыми мелодиями Платон советует избегать употребления многострунных и многогармоничных инструментов”14. Он оставляет в своем совершенном государстве лиру, кифару и пастушеские свирели, а флейту принимать изгоняет. Возможно, этот факт является отзвуком событий, происходящих на рубеже V–VI вв. до н.э., когда флейта была запрещена, так как пришли к мнению, что она возбуждает учеников.
В данном случае Платон стремится формировать нравственные качества с помощью методов упражнения в музыке (в песнопениях и игре на музыкальных инструментах).
Поскольку обучение грамоте начинается с десятилетнего возраста, а обучение с тринадцатилетнего возраста, то вполне утвердительно можно сказать, что эти методы и средства воспитания, нацеленные на формирование нравственных качеств у стражей, относятся к четвертой возрастной группе (с 10 до 18 лет).
Во втором проекте, в «Законах», аспектам мусического воспитания уделяется гораздо больше внимания. Платон описывает необходимые практические мероприятия, которые призваны воплотить его концепцию воспитания в жизнь.
Первым средством воспитания, формирующего нравственные качества можно выделить хороводы. “Искусство хоровода в целом состоит из песен и плясок” (II, 654b) — говорит Платон. Остановимся первоначально на пляске. Одна из частей пляски относится к мусическому искусству, та что состоит из звука — гармонии и ритма — и воспитывая, ведет душу к добродетели (II, 672e-673а).
Мыслитель выделяет множество различных видов пляски, в которых стоит упражняться для развития нравственных качеств. Например, одни из них “воспроизводят язык музы, сохраняя величественность и вместе с тем благородство” (III, 795d, e), другие — “воспроизводят движения красивых тел”, “мужественной и рассудительной души” (III, 814e). Также Платон выделяет отдельно такой вид пляски, как “мирный”—“эммелия”, это “когда люди плясками почитают богов и детей богов” (VII, 815d, e). Следовательно, мыслитель усматривает в пляске возможность религиозного воспитания человека (но об этом будет сказано более подробно в разделе о религиозном воспитании).
Все выше перечисленные виды плясок относятся Платоном в разряд серьезных плясок, упражнения в которых позволяют внести гармонию и ритм в душу взрослого человека и ребенка, в особенности, в последнем случае это просто необходимо, поскольку “любое юное существо” “не может … сохранять спокойствия ни в теле, ни в голосе” (II, 653d, e).
Вторая составляющая хоровода — это песни. Если в первом проекте Платон в основном останавливается на анализе необходимых мелодий, то здесь, во втором проекте, речь идет об информации, которая должна быть заложена в песне, а именно, песня должно воспитывать законопослушность в гражданах, то есть, учить тому, что нельзя “радоваться и скорбеть вопреки закону и людям его послушным”. Причем, Платон учитывает в песнопениях половые особенности, то есть предусматривает разные песни для женщин и мужчин (VII, 802d, e) и возрастные особенности, поскольку “души молодых не могут выносить серьезного, то их надо было назвать забавой” (II, 659e).
Таким образом, упражнение в хороводах (песнях и плясках) воспитывают в человеке необходимые нравственные качества, и вообще дает возможность называть человека воспитанным, а также хоровод сам по себе, как детство, несет большую эмоциональную нагрузку, представляя собой своеобразное кольцо, является символом единства и единения всех граждан. Платон предусматривает, поэтому, три возрастных хоровода. В первый входят дети и молодые люди с 6 до 18 лет, то есть третья и четвертая возрастная группа. Во второй хоровод входят молодые люди и люди зрелого возраста от 18 до 30 лет — пятая возрастная группа. И в третий хоровод входят в основном пожилые граждане от 30 до 60 лет — шестая возрастная группа. Возможно, это стало заимствованием из Спарты, в которой существовало три различных возрастных хора.
Можно сделать вывод, что Платон пытается, с помощью искусства хороводов, воспитать всех граждан совершенного полиса. Хотя философ вносит небольшую поправку — “кто уже не в силах петь” (имеются в виду граждане преклонного возраста) “пусть будут сказителями мифов” о нравственных правилах (II, 664d). Естественно, что эти сказители предусматриваются Платоном для детей. Таким образом, можно выделить еще один метод, наряду с упражнениями, формирующими необходимые нравственные качества, как убеждение. Платон подробно на нем не останавливается, вероятно, в силу того, что он был разобран в первом проекте.
И еще на одном методе воспитания нравственных качеств необходимо остановиться — это на методе примера. Платон считает, что помимо различных упражнений в плясках и песнопениях, для ребенка важен пример старших, которые своими поступками и образом жизни должны быть самой лучшей школой нравственности для них. Вот что сам автор говорит по такому вопросу: “Не золото надо завещать детям, а высокую совестливость”, которая будет получена ими лишь в том случае, если “старшие станут стыдиться перед младшими в своих поступках”, “как бы кто из молодых людей не увидел и не услышал с их стороны какого-либо скверного поступка или слова” (V, 729b, c).





Картина по мусическому воспитанию будет полной, если обратиться еще к одному, выделяемому Платоном, средству воспитания — это игровой деятельности детей, которой мыслитель придавал большое значение. Положения автора перекликаются практически, дословно в том и в другом диалоге. “Я утверждаю, — говорит Платон, — ни в одном государстве никто не знает, что характер игр сильно влияет на установление законов и определяет, будут ли они прочными или нет. Если дело поставлено так, что одни и те же лица принимают участие в одних и тех же играх, соблюдая при этом одни и те же правила и радуясь одним и тем же забавам, то все это служит незыблемости так же серьезных узаконений” («Законы», VII, 797a). Мыслитель хочет сказать, что ребенок, научившийся еще с детства подчиняться правилам игр, обязательно вырастет законопослушным гражданином — “если же дети с самого начала будут играть как следует, то благодаря мусическому искусству они привыкнут к законности” («Государство», IV, 425a).
К методам стимулирования можно отнести мусические состязания, предусматриваемые Платоном. В основном мыслитель предлагает устраивать состязания в хороводах (песнях и плясках) (VIII, 834e–835a, b).
Таким образом, в мусическом воспитании представлен целый спектр всевозможных методов и средств, с помощью которых формируются нравственные качества граждан совершенных полисов.
Наряду с мусическим воспитанием для развития гармоничного человека, как уже отмечалось, должно уделяться внимание и гимнастическому воспитанию.
В первом проекте воспитание стражей как воинов требует от них здоровья, проворности (II, 37b, c) и “умение упорно сражаться”, а из нравственных качеств такие как “пылкость духа”, “природная отвага” и мужество (III, 410b).
Во втором проекте Платон хочет сделать из своих граждан здоровых, физически развитых, подготовленных в военном отношении, а из нравственных качеств “добавить” им смелость и мужество.
Основными задачами физического воспитания в обоих проектах, в иду схожести качеств, которые необходимо воспитать, явились подготовка гражданина к военным действиям посредством развития и тренировки тела (достаточно вспомнить для этого каноны греческой скульптуры). Но примат духовного над физическим проявляются и здесь — одной из задач гимнастического воспитания являлось развитие мужества, т.е. нравственного качества. Так, в первом проекте, Платон отмечает, воспитание с помощью мусического и гимнастического искусства “установлено главным образом для души”, “ради яростного и философского начал в человеке” для их согласования. (III, 410с, 411е–412а).
В «Государстве» в отличие от «Законов» мыслитель не дает подробных практических рекомендаций о том, каким должно быть это воспитание, лишь определяются общие его принципы и положения.
Например, Платон считает, что если достаточно позаботиться “о духовном отклике наших стражей”, то они потом уже сами смогут позаботиться о своем теле (III, 403d, e).
Или еще один пример — гимнастическое воспитание должно быть простым, ни какой “пестроты и разнузданности”, поскольку именно простота способствует здоровью тела, как и для души простота в мусическом искусстве дает уравновешенность душе (III, 404b, c).
В «Законах» же Платон подробнейшим образом излагает, с учетом возрастных особенностей, все практические мероприятия в деле гимнастического воспитания.
Для первой возрастной группы, воспитание начинается уже с утробы матери, до появления на свет. Платон обращает внимание на необходимость определенного режима матери, ожидающей появление ребенка. “Беременная женщина должна гулять — говорит Платон (VII, 789e), — а также воздерживаться в период беременности от излишеств в удовольствии и мрачного расположения духа” (VII, 792e).
Затем мыслитель обращается к кормилицам и настоятельно им советует носить детей вплоть до трех лет (как тут не вспомнить спартанских кормилиц, так славившихся в Афинах), поскольку детям нужны движения, “в поля или к святилищам” (VII, 789e). Н.И. Новосадский замечает, что “требование носить детей в священные участки было вызвано, вероятно, тем обстоятельством, что храмы у древних греков обыкновенно были окружены рощами, где веяло тишиной и чистым воздухом»16.
В этом возрасте, до трех лет, — “младенца надо лепить … пока он гибок” и внимательно следить за развитием его “членов” (VII, 794d, e).
О гимнастическом воспитании во второй возрастной группе Платон ничего не говорит, возможно по причине того, что оно мало чем отличается от первой возрастной группы.
Об изменении методов гимнастического воспитания Платон начинает говорить с шестилетнего возраста, то есть с третьей возрастной группы. Шесть лет это точка раздела в физическом воспитании по половому признаку (хотя, если девочки хотят, то могут продолжить развиваться физически наряду с мальчиками (VII, 794c)). В этом возрасте физическое воспитание должно включать в себя также “телесные упражнения в ратных трудах: стрельбу из лука, всякие виды метания, обращения и легким и различным тяжелым оружием, строевой порядок, умение отправиться в поход, разбить лагерь. А также все знания по верховой езде” (VII, 813d, e).





Это означает, что упражнения в военном деле начинаются и будут носить регулярный характер, являясь обязательными для детей. Так начинается подготовка ребенка к военному делу.
Помимо частых упражнений в “ратных делах”, как метода приобщения ребенка к “поведению” воина17, Платон использует метод воспитывающей ситуации — “малым детям, пока они еще не идут на войну, надо было бы во время шествий и торжественных процессий в честь всех богов, всегда украшаться оружием, сидеть на коне, плясать…” (VII, 796с). Таким образом, Платон пытается приобщить детей к жизни полисного коллектива и его ценностям через подражание ребенка поступкам взрослых, то есть он начиная с детства целенаправленно с помощью воспитания формирует у ребенка тип поведения приемлемый для данного общества.
Если в «Государстве» мыслитель ограничивается замечанием по поводу гимнастических упражнений, как подобающих в отношении военного дела («Государство», III, 404, b), то в противоположность этому в диалоге «Законы» идея военного воспитания подрастающего поколения доводится Платоном чуть ли не до абсурда.
«По всей стране граждане будут вступать друг с другом в борьбу, борясь за захват каких–нибудь мест, устраивая засады и вообще подражая военными действиям”. Именно в таких схватках будет обнаружено “у него есть присутствие духа, а у кого нет”. “Таким образом, — делает он вывод, — все государство, пока оно существует, все время должным образом подготовляется к настоящему бою”. Даже, несмотря на то, что кто–нибудь может погибнуть (VIII, 830d–831a). Вероятно, столь пристальное внимание Платона к вопросам военного ремесла и “милитаризации” воспитания явились последствием поражения Афин в Пелопонесской войне и объясняется стремлением позаимствовать наиболее выгодную, оправдывавшую себя систему воспитания из Спарты.
Главный принцип всех упражнений в военных действиях





Похожие работы

    Template not found: /templates/referat/relatednews.tplTemplate not found: /templates/referat/relatednews.tplTemplate not found: /templates/referat/relatednews.tplTemplate not found: /templates/referat/relatednews.tplTemplate not found: /templates/referat/relatednews.tpl
Внимание! Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.